Открытие Института в Париже

Священник Александр Пальчевский
Приход храма святителя Спиридона Тримифунтского в Минске

институт

Проект открытия Богословского института в Париже продолжали изучать в Архиерейском Синоде РПЦЗ, отношения с которым у митрополита Евлогия сложились достаточно конфликтные. Несмотря на это, митрополит Евлогий приложил все возможные усилия, чтобы открыть институт с разрешения и благословения Архиерейского Синода. В частности, в своем письме митрополиту Антонию (Храповицкому) от 13 марта 1925 г. он пишет: «В настоящий момент выработки Устава я обращаюсь к Вам с настоятельной просьбой не отказать сообщить мне к 01.04. с.г. Ваши соображения по вопросу о том, как бы Вы мыслили организацию Духовной академии и какие положения считали бы необходимым ввести в ее Устав».

6 августа 1925 г. Архиерейский Синод рассмотрел доклад, составленный протоиереем Владимиром Востоковым и генерал-майором Н.С. Батюшиным, суть которого сводилась к резко критической оценке Богословского института, созданного, по словам авторов доклада, на средства масонов . Рассмотрев представленный доклад, Синод постановил следующее: «Потребовать от Митрополита Евлогия сведения об источниках средств и условиях их получения. Подтвердить определение Архиерейского Синода от 09.04.1925 г., что ни Духовная академия, ни Богословский институт не должны быть открыты без санкции Архиерейского Синода».

В ответном письме от 12 октября 1925 г. митрополит Евлогий сообщал, что средства на содержание института поступают из русских и иностранных источников и никакими условиями не оговорены. «Сообщая эти сведения, — писал митрополит Евлогий, — я не могу не выразить чувства моей глубокой горечи. Я глубоко признателен Вашему Высокопреосвященству за доброжелательное отношение к моему начинанию. Но Архиерейский Синод, к моему глубокому сожалению, до сих пор не выразивший никакой нравственной братской поддержки этому делу, стоящему мне такого огромного напряжения душевных сил, и больших страданий, заставляет меня отвечать на лживые и злостные обвинения каких-то клеветников. Я не знаю, в чем обвиняют меня Батюшин и Востоков, но, если эти обвинения одинаковы с теми, которые напечатаны в газетном листке «Русский стяг», то они столь нелепы и оскорбительны для меня, как православного епископа, что я не только не хочу отвечать на них, но и прошу Ваше Высокопреосвященство предложить Архиерейскому Синоду подвергнуть этих клеветников церковному суду по каноническим правилам, за оскорбление епископского сана» . «Расследование» продолжается, и вскоре протоиерей Владимир Востоков и генерал-майор Батюшин направили в адрес Архиерейского Синода новое заявление, в котором в частности говорилось: «Если нам так уж нужна теперь Духовная академия, то отчего бы в таковую не преобразовать состоящее под руководством Епископа Дамиана Русское Пастырско-богословское училище, открывшееся в 1922 г. с утверждением архиерейским Синодом в монастыре святого Кирика в Болгарии. Достойно внимания, что в этом училище миссионером М.А. Кальневым читаются лекции по миссионерству в целях обличения адвентизма, масонства, теософии, спиритизма, демонизма и пр., что едва ли будет допущено в Парижской духовной академии».

Несмотря на отрицательное отношение к своему начинанию Архиерейского Синода, митрополит Евлогий, подобно архиепископу Дамиану (Говорову), «идет напролом» и начинает занятия в Богословском институте, не дожидаясь благословения Синода. К 1 ноября 1925 г. было принято 120 прошений от желающих учиться в институте, из которых было зачислено лишь 32 (29-студенты, 3 – вольнослушатели).

День студентов начинался в 6 часов утра утреней в храме Подворья. В 18 часов все студенты молились за вечерней. Экономическое положение института и студентов было очень трудным. Не все студенты могли вносить плату за обучение, и потому администрации приходилось искать средства жертвователей на покрытие студенческих стипендий.

10 декабря 1925 г. Архиерейский Синод РПЦЗ рассмотрел Устав Православного богословского института в Париже, представленный митрополитом Евлогием, и отзыв на него архиепископа Полтавского Феофана (Быстрова), в котором, в частности, говорилось следующее:

«Первоначально митрополит Евлогий предполагал открыть Православный богословский институт в Париже с ведома и благословения Собора русских иерархов заграничных. Но потом изменил свое намерение и открыл этот Институт без сношений как с Синодом, так и с Собором. Фактическими учредителями этого Института были А.В. Карташев, прот. С. Булгаков и проф. В.В. Зеньковский. Впоследствии к участию в этом деле привлечен был и преосвященный Вениамин. Институт этот открылся благодаря денежной поддержке организации YMCA, и стал вследствие этого в известную зависимость от нее. В настоящее время организаторы этого Института обращаются к Синоду с просьбой: официально легализировать его и взять на себя обязанность содержать его, а представленный устав утвердить. Такую постановку дела я принципиально признаю неприемлемой. Если Православный богословский институт в Париже есть православная богословская школа, целью которой является приготовление просвещенных пастырей и других богословски образованных и духовно воспитанных деятелей Церкви, а также и разработка православной богословской науки, то такая школа должна быть открыта самой высшей церковной властью, а не помимо ее. При этом высшей церковной власти должна принадлежать инициатива и полная свобода как в организации этой школы, так и в выборе лиц, долженствующих составлять эту организацию. Утвердить в настоящем виде устав и состав Богословского института в Париже значило бы предоставить судьбы и направление этой богословской школы главным образом в руки трех вышеназванных лиц. Но сделать этого высшая церковная власть, по моему крайнему убеждению, не может, так как догматические взгляды этих трех лиц не могут быть признаны строго православными. Достаточно указать на то обстоятельство, что, по учению А.В. Карташева, благодать Божия перешла от Христианской Церкви в настоящее время к неверующим социалистам. А протоиерей С. Булгаков ввел в христианскую догматику неслыханное до сих пор в ограде Православной Церкви учение о Софии, как о Женственном Начале, которое он признает “высшим Богоматери” и не стесняется называть “Небесной Афродитой” и “богиней”. Не отличаются особенной устойчивостью и определенностью и убеждения проф. В.В. Зеньковского, как это показывает его статья о пребывании его на конференции YMCA в Хай-Ли.

В виду изложенных соображений, не входя в подробное рассмотрение “Устава Православного богословского института в Париже”, со своей стороны я полагаю, что Синод Русской заграничной Церкви должен самостоятельно решить и разработать вопрос о возможности существования русской богословской школы заграницей. Полезно было бы для этой цели образовать особую комиссию при Синоде, которая прежде всего выяснила бы материальную возможность существования такого рода школы, а затем, в случае разрешения последнего вопроса в положительном смысле, составила бы проект устава этой школы, каковой и представила бы на усмотрение Синода или Собора иерархов русской заграничной Церкви».

Рассмотрев этот отзыв, 10 декабря 1925 г. Архиерейский Синод принял следующее решение: «Не утверждая устава Православного богословского института в Париже образовать под председательством архиепископа Феофана особую комиссию для изменения устава названного института в духе Российских православных академий, и по окончании трудов этой комиссии иметь окончательное суждение об утверждении устава института» . Это решение является последним документом в деле об открытии Духовной академии в Париже в фонде Архиерейского Синода РПЦЗ, документы которого в настоящее время находятся в собрании Государственного архива Российской Федерации. Отрицательное отношение Синода к созданию и функционированию Богословского института не стало для митрополита Евлогия сдерживающим фактором, и Богословский институт начал свой исторический путь, продолжающийся и поныне.

В Свято-Сергиевском подворье со дня его основания по замыслу митрополита Евлогия сосуществуют два церковных учреждения: приход храма преподобного Сергия и Богословский институт.

Доходы прихода с самого начала стали одной из статей финансирования Богословского института. В частности, в 1927 г. приход выдал казначею института (или Академии, как это указывалось в соответствующем документе) 3 154 франка. Характеризуя сосуществование под одной крышей этих двух учреждений, современник так охарактеризовал содержание их сотрудничества: «Под сенью храма преподобного Сергия работают рядом – приход и Богословский институт. Уже установившееся дружественное сожительство и посильное взаимодействие обогатилось новым звеном: студенты Богословского института по соглашению Приходского совета с Правлением института взяли на себя исполнение церковных песнопений за всеми церковными службами, взамен чего в Правление института для поощрения певцов передается целиком весь сбор «на хор», произведений в храме за службами».

Будущий ректор института, тогда еще мирянин и профессор, С.С.Безобразов, так характеризовал сосуществование под одной крышей двух церковных учреждений: «Дело сооружения Сергиевского подворья стало делом всей русской эмиграции потому, что Сергиевское подворье, задуманное как храм, с первых дней своего осуществления приняло под сень храма и освятило покровом преподобного Сергия другое дело, выходящее за пределы русского Парижа, за пределы Франции, за пределы Европы, даже за пределы русского рассеяния: дело, нужное для эмиграции и для России, дело основания Высшей богословской школы».

В первый, довоенный период своего существования, Богословский институт в Париже, несомненно, стал центром русской богословской мысли мирового уровня, ведь кроме него существовало лишь Пастырско-богословское училище в Болгарии – учебное заведение низшего, чем институт уровня, а в России все духовные учебные заведения были закрыты. Во многом лидирующую роль института определили его преподаватели.

Ректором института являлся его основатель – митрополит Евлогий (Георгиевский). Подобно большинству дореволюционных архипастырей Русской Церкви, до принятия епископского сана он последовательно нес послушания преподавателя, инспектора и ректора в различных духовных семинариях России и был знаком с процессом духовного образования не понаслышке. Он прекрасно понимал преимущества и недостатки старой системы духовного образования и потому при создании нового учебного заведения попытался устранить недостатки и сохранить преимущества.

иерей Дмитрий Юха, кандидат богословия