Почему у христиан есть все шансы стать язычниками

Мне всегда казалось, что человек, нашедший в себе ум и силу перейти в наше православие из своего южноамериканского кандомбле, должен носить на груди платиновую медаль размером с блюдце. А если он вырвался к нам из католической конфессии, значит, размером с колесо. А если из атеистов, значит, платиновыми должны быть все четыре колеса в его золотой карете, которая должна ездить c мигалкой. Но Го Си всё испортил.

Впрочем, даже не Го Си, а профессор Владимир Вячеславович Малявин. Этот безжалостный человек заставил меня почувствовать то, что несколько лет исправно закладывали в мой мозг всяческие миссионеры, и верить им просто так вовсе не хотелось.

Вот, положим, Дворкин, не раз говорил и писал о том, что если вы до сих пор не в секте, значит вы просто не встретили своего гуру. Иначе бы не удивлялись безумию стучащих в ваши окна и двери свидетелей всяческих свидетельств. Или Кураев, который, прихихикивая, но очень честно замечал: «Если бы я не был православным, точно стал бы буддистом, потому что в буддизме всё потрясающе логично». Подумаешь, логично, ухмылялась я, – ведь есть ещё духовный опыт. И радовалась риторическим успехам диакона, не осознавая, насколько искренними могли быть эти слова.

Владимир Малявин смог разбудить и моё «если бы, то» рассказом о китайской культуре, связан-ной с представлениями конфуцианства и даосизма. Доложу вам, что теперь и я впервые имею все шансы стать приверженкой самого низкого из религиозных культов – язычества. А всё почему? Разве я впервые слушала лекцию о даосизме? Или мне за 16 школьно-университетских лет не случалось сталкиваться с конфуцианством? Или в книгах, которые я открывала за всю свою жизнь было написано только про то как Ричард отдаёт полцарства за коня? Нет, господа, просто пришёл мой «гуру» - доктор исторических наук, принёс с собой историю, которую нельзя заподозрить в глупости, историю, в которой количество логики прямо пропорционально количеству красоты, и заставил меня сказать «Уау!»

Знакомьтесь: «Начало весны в горах». Картина Го Си – китайского художника XI века. Небольшая иллюстрация к поглотившему меня чувству. Пока я пишу причём здесь картина, можете рассмот-реть как горный водопад струйкой стекает по камням в реку и вспомнить китайские фонтанчики из ближайшего супермаркета.

Собственно, картина и её великолепие здесь притом, что по китайским представлениям изобра-жать стоит только то, что указывает на существование священного в изображённом пространстве. Иными словами, то, что вы увлечётесь красотой картины скорее всего будет равноценно тому, что вы увлечётесь духовной идеей, в неё заложенной. Если не увлечётесь, то и картина едва ли покажется вам такой уж интересной. Ладно, хватит болтать, теперь очередь профессора.

«Между глубоко внутренним и откровенно внешним нет логической связи. Это мир души худож-ника, поэтому на пейзаже нет перспективы. Это мир, увиденный внутри себя, увиденный человеком, дошедшим до состояния хаоса, в котором прорезываются модели или орнаменты жизни. Для художника естественно, что это не он придумал, он просто выявил образы через себя.

Все вещи на этом пейзаже составлены из типовых форм. Они являются результатом долгого про-думывания бытия этих вещей. Типовая форма – это момент превращения мысли, когда происхо-дит раскрытие вещи. Вещь раскрывает полноту своего бытия навстречу вам. Вы убираете своё «я», которое мешает сообщаться с миром, и открываетесь своей пустоте, вмещаете в себя мир, а вещи доверчиво открываются вам.

Пейзаж увиден из бесконечно далёкой точки. Это взгляд неоткуда, но вещи на нём написаны так, будто они увидены вблизи. Каждая вещь очень чётко выписана. Она имеет сою перспективу, свою самостоятельность – «таковость». Она показывает нам свою природу. Китайцы называют это «утончённой истиной всех вещей». Бесконечное множество вещей раскрывается нам и мы входим в мир каждой отдельной вещи.

В этом пейзаже есть человек, только он не виден. Но где его увидишь, если он, как внешняя фор-ма, ничтожен? Он вызывает к себе нежное отношение. Как же иначе относится к маленькому существу, которое затеряно в таком могучем космическом вихре? Он ничтожен, но велик в своей причастности к миру – велик через просветлённость своего сердца.

И сам этот пейзаж увиден в сердце. Конечно, никакого отношения к реальному пейзажу он не имеет в том смысле, что художник не изображал эту гору такой, какой она видна нашему физическому зрению. Китайцы никогда не рисовали на природе – только по памяти. Это не пейзаж вообще, это пейзаж души, а не мира. [...]

Пейзажи точно соответствуют духовной истине человека, здесь нет ничего надуманного, поэтому они кажутся нам правдивыми. Психологически они очень правдивы, а для этого не нужно никакого формального сходства с в внешними вещами.

Китаец всегда рисовал так, чтобы никто не заподозрил его в изображении натурального. Нарисо-вать гору каждый дурак может, здесь не надо ума и духовного действия.»

Владимир Вячеславович Малявин. Русский китаевед. Доктор исторический наук, профессор. Лекция «Человек в Китайской цивилизации».

Ну скажите, не чудо? И это только одна тема из многих, а ведь были ещё рассказы о функцио-нальности пустоты, о нежном отношении к бытию; о полноте, которая уже есть внутри вас, об упражнениях в типизации себя посредством раскрытия себя... Ах да, ещё о медитации. Каковы шансы полюбить последнюю уже потому, что вы доверяете сказанному ранее? Думаю, немалые. И вот я уже одной ногой в стою в фонтанчике из супермаркета, одним глазом смотрю на мир как Конфуций, и Го Си со своей ранней весной навсегда поселяется в моём сердце. Удивительное дело, оказывается иногда для того, чтобы тебе поверили нужно просто показать красоту.

– Почему вы пытаетесь убедить меня с помощью слов?
– Я ищу слова, потому что я знаю, что слова – путь к вашему сердцу.

Это диалог из фильма «Вечерний экспресс «Сансет Лимитед», в котором Сэмюэл Л. Джэксон пы-тается убедить Томми Ли Джонса в существовании Бога очень честно, но очень некрасиво. Во всяком случае остальные 90 минут заунывной речи о христианстве, за вычетом этой одной, были точно скучнее, чем рассказ Малявина о красоте картины с налётом конфуцианства. Должно быть, по этому Джексону так ничего и не удалось, а Джонс отправился вслед за Анной Карениной.

Путь к сердцу далеко не всегда прокладывается логикой, более того, даже путь к уму едва ли зависит только от неё. Иногда важно «не что, а как».

Можно говорить что угодно про духовный опыт, про то, что «Господь Сам приведёт» и про время, которое для каждого своё, но если христиане разучатся видеть, чувствовать и описывать КРАСОТУ своей веры, то это продолжат делать кришнаиты и буддисты. Исправно, умело и методично. И уж тогда не станем удивляться, что история с личным гуру может оказаться реальностью для каждого из нас.

Елена Бабич